RockPavlodar

Пролог

Повествование сие берет свои истоки с далёкого и уже почти незапамятного 19ХХ года, когда первый раз мир заговорил об Армагеддоне, о нечто ужасающем, но в то же время полезном явлении в мире Божьем… Но мы с тобой, мой дорогой гранжер, так далеко не полезем, дабы не грузить наши мозги всякой ненужной информацией…

Осенью 19… года, кажися, 23 октября, часиков эдак в 6 вечера в некоем подростковом клубе Колос», впоследствии ставшим знаменитым как пристанище различного рода неформалов, состоялся концерт, который и стал первым для одной, в то время ещё малознаменитой группы, название которой, по непонятным причинам, носило то самое страшное роковОе (или рОковое) название – «Armageddon». Концерт, в принципе, для группы был очень успешным, если не принимать во внимание самокритичность музыкантов, что и сподвигло их к дальнейшему прогрессу…

За два месяца до описанных выше событий, некий БЖ, наевшись вдоволь домашними записями, да сочинительством новых вещей, которые, по его мнению, должны были пополнить рок-репертуар как минимум Павлодара, решил, что пора действовать…

… на чём это я… Ага! Был у БЖ некий друг детства, Дима, с которым они вместе дружили со школьной скамьи, Евген даже учил играть его на гитаре, а впоследствии на бас-гитаре; и вот именно с ним у Армагеддона появились первые записи…

В это время некий Кришна, из группы “The Dirge” занимался поиском барабанщика для гр. Армагеддон (пользуясь случаем, в который раз говорим ему спасибо и кланяемся). И он его таки нашёл в музучилище г. Павлодара. Саня только начинал тогда свою барабанную карьеру…

Тут-то все и началось…

Глава 1. Армагеддончик.

Молодость команды протекала отнюдь не вяло. Репетиции в «Колосе» постоянно проходили как мини-концерты. Сколько честного народу там перебывало! Естественно, администрация «Колоса» неоднократно пыталась пресечь разгул распоясавшихся Армагеддонцев, но увы… Зная вандализм вокалиста, на Армагеддон сыпались упрёки по поводу сломанного пианино, дырки в двери, и прочих деяниях (сколько их было!), может где-то, в чём-то они были правы… Зима кончалась, снег таял, а под окном каморки где репетировала группа проявлялась раннее не столь заметная куча пустых бутылок из под пива, водки и портвейна… Наверное, именно весна толкнула Армагеддон на запись первого «серьёзного» альбома, впоследствии получившего название «Рельсопрокат», выбранное путём тыканья пальца в случайно открытую страницу словаря Ожегова… Писались всю ночь. Микшировал Серёга, он же Гад, некогда барабанщик "ППШ". Тогда первый раз записались на плёнку такие вещи как «Красавица и Чудовище», «Рождённый заново», «WW», «Аквилон» и др. «Аквилон» просто просился на завершение альбома, и следовательно записывался последним, часов в 7 утра, когда начало светать. Армагеддонцы, уже изрядно вымотанные и опившиеся чая, дружно хохотали при первых аккордах этой на редкость невесёлой песни; БЖ лежал на полу, конвульсивно подёргиваясь, играл соло, Kill лопатил бас, уткнувшись лицом в коленки, Гад лежал на микшерном пульте, периодически всхлипывая, а за стеной, на барабанах валялся заплаканный Барабашка… Но песня с ХХХ попытки была записана... На записи присутствовал, поддерживал и помогал некто по имени Юра, звукорежиссёр группы «Экспресс», в то время тесно сотрудничающей с Армагеддоном. После записи, Юра окончательно влился в коллектив как первый соло-гитарист… Они вышли на улицу часов в 9 утра. За ночь на деревьях набухли почки. Это было сродни знаку – Армагеддонская запись и начало весны…

Шли концерты… Армагеддон полюбился публике как энергичная и относительно сыгранная команда: БЖ постоянно бился в истерике опосля пары литров портвейна, предварительно выпитых за кулисами, как Курт Кобейн после чего он там принимал; Kill невозмутимо дергал струну баса, посматривая на бред, творящийся на сцене, как будто он не с ними, Звучок стоял с голым торсом и сжатыми зубами, как генерал Карбышев; Барабашка, чаще всего загашенный, долбил что есть мочи, постоянно забывая где в каком моменте чё надо стукнуть… В Павлодаре до сих пор помнят революционную вещь Армагеддона «Никотиновый голод», только вот называли её все по-разному, кто «Город», кто «Гога»… Но публике это всё нравилось, она радостно поддерживала Армагеддонцев трясением волос, визгами да воплями «Анархия - наша мама!!!», битьём цветочных горшков и пивных бутылок… Скоро администрации «Колоса» надоело терпеть эдаких негодяев у себя в каморке и они попросили команду рассчитаться и уйти. Группа ушла. Рассчитаться забыли. А выбор базы пал на «Жигер», также подростковый клуб…

Глава 2. Армагеддон Армагеддону.

Отметила свою первую годовщину группа в меньшинстве, от них в «далёкий» Омск уехал басист, тихий, скромный, но, как оказалось, очень многозначительный член команды. Группа карабкалась как могла. Администрация опять косилась на них из-за того, что аппаратура вытягивала такие мощности, что начались жалобы от соседей дома, где располагался клуб. Группу переместили в комнатушку под лестничной клеткой, надеясь, что там они никого не достанут, однако соседи не унимались и подали жалобу в акимат, мэрию, если по-русски, и те запретили репетиции команды. Звучок из-за проблем личного характера забросил репетиции, когда проблемы кончились, он был даже обижен, на то, что его «выкинули даже не предупредив», однако до БЖ эти слова дошли только после полутора месяцев таинственного исчезновения Юрки. Они было пытались взять нового басиста, Кольку, нонче вокалист "Белой Вольты" ("Белой Воблы", как прикалывались Армагеддонцы), но Колька был певец, а не басист, по сему сей союз был недолгим… Вскоре на горизонте показался Панк (ППШ), и он-то и "увёл" Барабашку с Армагеддона. БЖ остался сам по себе…

Глава 3. Рэйногеддон.

Время шло… Ещё будучи ярким представителем рок-сцены Павлодара, Армагеддон встретил ещё одного, более молодого, но не менее значимого союзника и конкурента по стилю, группу «Rain». Случайный звонок предопределил исход. БЖ, съевший собаку на записывании «живьём», выступил звукорежиссёром у Рэйнов; проект получился на славу: в итоге альбом «Rain» «Доктор Моро», а у Армагеддона «временные» басист и ударник, Евгений и Антон. Выступали на разных концертах практически одним составом, хорошо, что стили сменились: Армагеддон стал тяжелеть, Рэйна нашли призвание в лиричных вещах. Две группы пользовались успехом одной команды, но никто не жаловался, работоспособность музыкантов не знала пределов.

Бог знает, сколько эти две группы бы сосуществовали под одной репетиционной крышей, пользуясь совместным оборудованием, пока не нашёлся Сэм. Сэм – неординарная личность, врубавшая на всю катушку записи Limp Bizkit, Korn или ещё чего покруче, в то время как на соседнем сидении его машины сидел полковник Новик, страшно строгий начальник Военной Кафедры г.Павлодара. Этот самый Сэм и предложил новоиспечённым знакомым репетировать с его группой под крышей Дома Престарелых и Инвалидов, названного Армагеддонцами "Дурдомом".

Глава 4. Армагеддонище.

Здесь появляется Олег. Он вообще непонятно откуда появился, сразу представившись продюссером Армагеддона. Он-то и вдохновил группу на запись нового альбома с целью раскрутки оного на радио и в Интернете. Группа была обеспечена компьютером и микрофонами, упавший дух Армагеддона снова вознесся до необычайных вершин, но на этом нововведения не кончились… Олег перепоручил свои обязанности своим "коллегам" Тиме и Сергею, а БЖ сделал звонок, который порывался сделать много месяцев. В Армагеддоне появляется Хирург…

Три недели Армагеддон жил(!) в Дурдоме. Прогуливались колледжи, школы, университеты, выкуривались килограммы табака, съедалась пачками китайская лапша, и нервы, нервы, нервы… Первые две песни ("Пьяные птицы" и "Несчастная любовь") обрабатывались в спешном порядке дабы сразу попасть на радио. На радио они не попали, но вот ночь обработки песен Армагеддон будет помнить долго… Пока Хирурги с Психиатрами сидели за компьютером, вторая половина Армагеддона была предоставлена сама себе, ну и, как положено творческим личностям, они разыграли две сценки, две пантомимы и пару-тройку монологов, хотели мы их даже потом послать Петросяну, но решили, что старый балбес этого не заслуживает. Альбом был записан в общей сложности за месяц, зато потом ещё долго исправлялся и подвергался ремастерингу со стороны то Хирурга, то БЖ. Итог: в марте 2002г. увидел свет новый альбом Армагеддона «Черепно-мозговые стены», превосходящий по своему качеству и жёсткости «Рельсопрокат». В широкую продажу альбом так и не поступил, по причине устрашающей на то время финансовой ситуации группы, и распространялся нелегалом через родственников, друзей и знакомых. Несколько копий альбома попали в Сибирь - Армагеддон узнали в Омске, Новосибирске и Томске, были получены внушающие рецензии. Армагеддон пошёл в Россию…

Глава 5. Пост-Хирургический Armag.

Практически сразу после записи (май 2002г.), от Армагеддона откалывается Хирург (что, конечно же, выбивает Армагеддон из привычной колеи), вынужденный покинуть страну из-за политических убеждений. Бурные проводы Хирурга не остались незамеченными администрацией Дома престарелых, группе было сделанно строгое предупреждение за учинённый в каморке и близрасположенных помещениях погром. И только лишь в феврале 2003г. Armageddon в количестве 4 человек снова воссоединяется...
Прошло полгода затишья… БЖ пробовал себя в новом амплуа звукорежиссера, Гу (он же Пасечник) проходил курс басотерапии, ковыряя дома сумасшедшие рифы, Тоха репетировал с Рэйнами. И тут появляется старый друг гранжового детства – Барабашка. Также, практически на голову сваливается Мазя, некогда гитарист недолго существовавшей группы дяди Сэма. И… понеслось. В спешном порядке группа вписывается в среднеобразовательное учреждение и, естественно, учиняет там погром.

Глава 6. Идиотский Рок-н-ролл или Андеграундовый Капец.

Откуда взялась Павлова с этой затеей, авторы многозначительно умалчивают, дабы оставить читателей думать и не спать по ночам. США – Сибирский Шестиструнный Андеграунд, принял заявку от музыкантов на участие в акустическом фестивале г. Новосибирска. Одна только подготовка к этому действу вызвала у музыкантов спазмы в желудке и межреберном пространстве. Почему? Да хотя бы потому, что акустическую версию «Музыки сквозняков» невозможно было слушать без слёз: психоделический гранж мутировал в блюз с участием грузинского хора.… Сам же фестиваль больше напоминал подземный переход, набитый уличными музыкантами и пьяными зрителями, случайно завалявшимся на ступеньках. Даже организаторы этой «подземки» не поняли серьезности, с которой Armag приехал выступать. Разочарование от скрипа телеги скрасилось встречей с незнакомым городом, случайными встречами с Гадом (экс-барабанщик ППШ), Звучком и девушками г. Энска.
Однако, без приключений жизнь скучна, и, руководствуясь этим, в первый день фестиваля, в полусонном состоянии, БЖ оставляет бумажник в пригородном такси. С билетами до Павлодара. На 5 персон. С последними деньгами. Видимо, жизнь оценила весь юмор ситуации и вернула билеты после двухдневных поисков неизвестного таксиста в полуторамиллионном городе. Наступил день выступления, до сих пор вызывающий подергивание левого глаза у всех выступающих. Публика к концу дня съела и выпила всё, что горело и двигало крышу, и демонстрировала полное безразличие к происходящему на сцене. БЖ проделал ответный жест и уселся своей Ж интерфейсом к зрителям. Пасечник дурковал с флейтой как мог, для солидности нацепив очки. Мазя ковырял гильзовые соляки, причем на разные песни ложился один и тот же соляк. Барабашка в то время делал то, что лучше всего делал: стучал на бонгах и строил глазки новосибирским девушкам. После того, как Armageddon начал играть свою 5-ую вещь, мальчики с «подземки» начали демонстрировать своё рьяное желание тоже пометать бисер и недовольство по поводу группы на сцене, в то время как там «должны» были быть они. Спокойно отыграв программу до конца и нежно обнявшись с организаторами концерта, Armag уехал в родной город, оставив Академгородок Энска с крылатой фразой Масяни: «Ща мы встряхнем этот гадюшник!». Встряхнули и хватит. В Америку мы больше не поедем:)

Глава 7. 100 лет Единочества, или как с Ним боролись.

Забив на принципы повседневного нервного истощения и призыв коммуны «Трудиться, трудиться и трудиться!» БЖ бросил очередную работу и призвал народ писать весь разрепетированный материал. Отклик он услышал только от самого бесполезного человека, Павловой, в последствии доказавшего свою полезность раскрашиванием «Пьяных Птиц» своим вокалом. Наверное, поэтому он и решил назвать проект альбома «Одиночество», несмотря на Маркесов и Шевчуков, и решительно поклав на авторские права данного названия. Более подходящее название найти было сложно…
Опустим авторский труд в 362 страницы (на 70% процентов заполненный ненормативными ругательствами в адрес разработчиков программного обеспечения, Armageddona, жизни поломатой, коротящих шнуров, кривых рук и т.д.), написанный БЖ при записи альбома. Хотя, из 30 оставшихся процентов, можно было бы понять, что Armageddon занимался пожирательством собаки «Как хорошо записать рок-группу». Спустя почти год кропотливой работы над альбомом (низкий всем поклон кто помогал этому, т.е. никому; спасибо, что не мешали), переборов собственную критичность (главный критик, комментатор и генератор ценных идей – Хирург) альбом «выпорхнул». Много было возгласов, как добрых так и не очень, однако, такого качества павлодарского звучания редко кто добивался. Альбом ушёл во всех направлениях: Астана, Алматы, Москва, Томск, Новосибирск, Омск, Соединенные Штаты, Германия и даже Нидерланды. Из доброй половины вернулись хорошие рецензы, из недоброй – недобрые. Фальцет Павловой и харсогроулокрики БЖ попали в сборник «Recommended Records» московского «SpecialRadio» под видом все тех же «Птах». Armageddon приобретал более широкие масштабы, как и было задумано людьми, окрестившими группу данным именем.

Глава 8. Гранж, водка и кетчуп.

    Armageddon репетировал и выступал. После США (или как говорят сами музыканты, ИРАКа) внутри группы возникло ощущение неполноценности. То ли от разочарования от «фестиваля», то ли от организаторов в пьяном виде, то ли от Мази, вечно лажающего, то ли от БЖ, вечно шкнящего. Короче, нервы у Гу оказались самыми тонкими в противовес толщине струн на басу, и Armageddon оказался без басиста. А тут началось! Из-за случайно оброненных записей еще не законченного альбома начали поступать предложения о выступлениях то там, то сям. Самое, пожалуй, заманчивое – фестиваль в Астане. БЖ в срочном порядке звонит Пасечнику и уговаривает его таки на «последний» тур в качестве басиста. Спешно разрепетировавшись и закупившись напитками Armag двинул покорять Астану. За напитки, правда, их чуть было не сняли с поезда, но только благодаря длинным языкам самих же музыкантов закон встал на их сторону. Но не природа. Но об этом позже.
    Раннее утро. Астанинский вокзал. Всю ночь до этого – водка в купе. Как БЖ залез на пятую полку вагоне – до сих пор удивляется сам. На утро еле слез. С утра на квартире, любезно предоставленной организаторами концерта, повторение банкета с музыкантами Павлодара и Астаны. 52 человека в трехкомнатной квартире на протяжении суток. Гудеж стоял такой, что ломались люстры, в туалет занимали очередь за час, а спиртного было, пожалуй, больше чем воды в кране. Вечером – концерт. До концерта – очередная дозаправка пивом. Короче, за 5 минут до выхода на сцену весь Armageddon повально спал на задних рядах просторного Дворца Культуры в никакашном состоянии. Проснулись тока на сцене. Обещанная супер мониторная линия оказалась простым комбиком посреди сцены с жутко коротким шнуром до нее. Изрядно пьяный, сонный и постоянно матерившийся БЖ настраивал гитару, причем не под что не настроенную: Гу забил на настройку вовсе, ибо более отчетливо понимал, что так её всё равно не настроить. Мазя играл больше на милиционерском свистке, чем на флейте, а на барабанах от головной боли умирал Барабашка. Короче, стиль группы, впопыхах названный “constant oath” из-за громких матов БЖ, разонравился организаторам (ибо добрая половина проклятий была в их адрес) и музыкантов прессинговали сойти со сцены на две песни раньше. И хорошо. Ибо не сойди они – мало ли что могло еще случиться. Прочитав книжки о вреде алкоголя, Armageddon зарекся так много перед концертами больше не пить. Однако публика так и не поняла, что это было «не лучшее выступление» группы. Пьяные? Так все пьяные. Матерится? Ну, может стиль такой. Может, панки. Модно, наверное. Постоянно бьет гитарой микрофонную стойку? Ну, блин, еще Курт Кобейн завещал. Ура, Армагеддон, ура! Публика была что надо…
    Возвращаясь назад, народ тихо отходил от пьянок и мирно пил пиво. Все бы было хорошо, если б домкрат не сломался – барабанщик группы «Экспресс», находясь в состоянии алкогольного опьянения, употребив дюжину бутылок пива, решил внести дисгармонию в музыкальный бомонд г. Павлодара трясущийся в сонной вагонной плацкарте. Кетчуп – главное орудие доставания спящего соседа. К концу этой спецоперации весь вагон, добрая половина молодцев-рокеров (хотя нет, совсем не добрая), а также сам зачинщик и вовсе непричастные и невинные люди были в этой томатной каше. Как выжил этот драмстер – до сих пор загадка. Видать инстинкты помогли.

Глава 9. Торговые дома и фестивали.

Опять тишина. Зима. Тихо падал снег. Все спали. Пока не появился Фаркоп со своей идеей «Первого Неформального Фестиваля». Сродни переименованию маленьких магазинов в торговые дома, концерты начали иметь статус фестивалей. И хорошо, что ситуация лучше, чем с магазинами – фестивали действительно масштабней и громче. Фаркоп вообще редкостная личность – его все знают, но никто не знает где про него узнать. Так вот, услышав «Одиночество», Фаркоп по-отцовски потрепал БЖ за ухо, щелкнул подзатыльник (он их всегда щелкает) и сказал, что Armageddon должен выступить на фестивале. Для того чтобы как-то расшевелить музыкантов после зимней спячки Фаркоп предоставляет репетиционное помещение. В Доме глухонемых. Чтоб жалоб не было. На боевой клич «Алга!» сбегаются все кто может – Барабашка, Колька (та самая «Белая Вобла»), Артем из «Линкора». Видимо, только спешный порядок и предстоящее действо может сплотить эту группу. Колька хватает бас. Хватает плохо, но времени мало, кому какое дело, вообще? БЖ вообще отказывается играть на гитаре, документально подтверждая свое неумение настраивать инструмент видеосъемкой концерта в Астане. Барабашка ругается, но стучит. Артем – новый звук гитары. Вся эта куча звучит страшно и несыгранно, однако отборочный тур они проходят. Павлова сделала непонятный жест и отказалась выступать за неделю до концерта. БЖ слезно просит Сербину Дану (гр. Грозовой Перевал) заменить звездную Павлову. И, о чудо! Дана соглашается, причем за три дня до фестиваля, идеально разучив вокальные партии. Браво! Armag был в числе первых выступавших – строгая охрана, привыкшая к дискотекам, а не рок-фестивалям, кое-как, но все-таки сдержала беснующуюся толпу. Праздник, конечно, испортили, но у них работа такая. Но овации музыканты все-таки сорвали. И глотки тоже. Что и характерно: все прямо пропорционально…
Воодушевленные выступлением музыканты начинают усиленно репетировать. Колька уходит с баса. Туда ему и дорога. На вторую гитару. Басисты меняются как перчатки: один – разгильдяй первой Гильдии, а это покруче, чем БЖ, и лидер этого не может перенести. Ушел. В смысле, басист ушел. БЖ остался. Другой басист был – умолчим. Red Hot Chili Peppers ему еще долго не подобрать. Тут-то Птица и вспоминает, что окончательно распавшийся «Линкор» еще не полностью задействован. Появляется Миша, достойно заняв достойную нишу. После небольшого затишья, понимая, что если не дать пинок – никто никуда не полетит, группа начинает принимать участие в различных концертах, медленно, но верно готовясь к сольнику.

Вместо эпилога.

Бумс! Стукнуло Armageddonу 5 лет! Не будем описывать, что происходило в тот день с музыкантами – кто слышал, знает. Подбиты итоги, намечены цели. Могло быть и лучше, могло быть быстрее, но где гарантия, что не будет?...

Состав: БЖ – вокал, флейта.
Птица – гитара.
Сухарик – бас.
Барабашка – ударные.
Колька – гитара, бэк-вокал.

Written by БЖ.